Биотехнологии как оружие: риски, контроль и борьба за безопасность

Мир вступает в эпоху, когда опасность может исходить не только от ракет, танков и ядерных боеголовок, но и от микроскопических патогенов, созданных или модифицированных в лабораториях. Стремительное развитие биотехнологий, генной инженерии и искусственного интеллекта делает военно-биологическую деятельность одной из самых закрытых и одновременно самых опасных сфер международной политики. При этом международные механизмы контроля за ней остаются крайне ограниченными.

Сегодня государства обвиняют друг друга в создании секретных биолабораторий, проведении исследований двойного назначения и разработке опасных патогенов. США, Китай, Россия и другие крупные державы все чаще рассматривают биологическую сферу как часть стратегического соперничества. Дополнительную тревогу вызывает то, что современные технологии становятся дешевле и доступнее, а значит, потенциально могут оказаться не только в распоряжении государств, но и террористических организаций или негосударственных структур.

Основным актом современного международного права, устанавливающим общие рамки взаимодействия государств в сфере военно-биологической деятельности (ВБД) является Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО), одобренная резолюцией 2826 Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1971 года и вступившая в силу 26 марта 1975 года. Кроме того, сохраняет значение Протокол о запрете применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств (т.н. Женевский протокол), подписанный 17 июня 1925 года.

Конвенция ориентирована на запрещение разработки, производства и накопления запасов химического и бактериологического (биологического) оружия и их уничтожение путем эффективных мер, прежде всего:

– микробиологических или других биологических агентов или токсинов, каково бы то ни было их происхождение или метод производства, таких видов и в таких количествах, которые не предназначены для профилактических, защитных или других мирных целей;

– оружия, оборудования или средств доставки, предназначенных для использования таких агентов или токсинов во враждебных целях или в вооруженных конфликтах.

Государства-участники обязываются ни при каких обстоятельствах не разрабатывать, не производить, не накапливать, не приобретать каким-либо иным образом и не сохранять эти виды оружия. Кроме того, они не должны их передавать кому бы то ни было ни прямо, ни косвенно, равно как и никоим образом не помогать, не поощрять и не побуждать какое-либо государство, группу государств или международные организации к производству или к приобретению каким-либо иным способом.

В случае выявления нарушения государство может подать жалобу в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Такая жалоба должна содержать все возможные доказательства, подтверждающие ее обоснованность, и просьбу о ее рассмотрении Советом Безопасности.

Конвенция ориентирует на самый полный обмен оборудованием, материалами, научной и технической информацией об использовании бактериологических (биологических) средств и токсинов в мирных целях, на сотрудничество в оказании содействия дальнейшей разработке и применению научных открытий в области бактериологии (биологии) для предотвращения болезней или для других мирных целей. Участники обязались избегать создания препятствий для экономического или технического развития государств.

Таким образом, Конвенция содержит достаточно четкое понимание и запрет военно-биологической деятельности и сотрудничества в сфере бактериологии в мирных целях (медицинских – для предотвращения болезней, экономического и технического развития государств).

Для мониторинга выполнения Конвенции и координации усилий государств создан Комитет 1540 при Совете Безопасности ООН, в состав которого входят все члены СБ ООН.

Основные направления деятельности государств в этой сфере:

– меры по выполнению КБТО на национальном уровне;

– мониторинг научных исследований в сфере биологии, имеющих потенциал двойного применения;

– механизмы осуществления расследования в случае подозрения на применение биологического оружия;

– оказание помощи нуждающимся странам в разработке и применении научных открытий в области биологии для предотвращения болезней или для других мирных целей.

В 1994 году Специальная конференция государств-участников КБТО учредила Специальную группу экспертов государств-участников с целью разработки международного юридически обязывающего документа (протокола) по укреплению Конвенции.

С 2006 года функционирует Группа имплементационной поддержки – ГИП (Implementation Support Unit – ISU), являющаяся техсекретариатом, который содействует усилиям государств-участников по универсализации и имплементации Конвенции, а также аккумулирует ежегодные национальные доклады об объектах и биологической деятельности.

В 2011 году для повышения эффективности сотрудничества и получения помощи в использовании современных биотехнологий в мирных целях создана база данных, в которой содержатся сведения о том, какая помощь требуется конкретному государству, и кто из других стран мог бы добровольно ее предоставить. Однако сотрудничество в этой сфере затруднено в результате усиления международной напряженности.

В последнее время отдельные государства-участники предлагают концепцию создания мобильных медико-биологических отрядов быстрого реагирования для оказания помощи в случае применения биологического оружия, расследования такого применения и содействия в борьбе с эпидемиями различного происхождения.

Военно-биологические программы создавались и действовали в разных странах.

Одной из первых разработкой химического и бактериологического оружия занялась Япония. Одним из инициаторов японской программы биологического оружия стал военный врач Сиро Исии. В 1932 году было создано секретное подразделение японской императорской армии по разработке биологического и химического оружия – Отряд 731. Официально оно называлось Управлением водоснабжения и предотвращения эпидемий Квантунской армии. Последней масштабной инициативой Исии стала разработанная в марте 1945 года операция «Цветение вишни в ночное время», подразумевающая заражение Западного побережья США чумными блохами. Она не была реализована из-за капитуляции Японии. Японские специалисты-микробиологи окажутся в США и продолжат уже там эксперименты по созданию «боевых бактерий». Американцы применят их в ходе Корейской войны, сбросив на КНДР более 700 бактериологических авиабомб.

В нацистской Германии разработкой биологического оружия занимался Институт Фридриха Леффлера, находившийся в подчинении рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Эти разработки сначала испытывались на узниках концлагерей, а затем апробировались в полевых условиях. В Освенциме и других лагерях под руководством доктора Эдуарда Виртса заключённые подвергались различным экспериментам. В концлагере Дахау доктор Клаус Шиллинг (Klaus Schilling) проводил бесчеловечные эксперименты, заражая узников концлагеря малярией, и за эту антигуманную деятельность его казнили после войны.

В 1942 году Великобритания в рамках операции по применению биологического оружия против Германии «Вегетарианец» протестировала патогены сибирской язвы на о. Грюйнард (Шотландия).

В США программа по разработке биологического оружия была официально начата весной 1943 года по приказу президента Ф. Рузвельта. Программа была засекречена, позднее стало известно, что в ходе неё проводились испытания как в лабораторных, так и в полевых условиях. Исследования продолжились после Второй мировой войны, когда США накопили большой запас биологических агентов и оружия. За свою 27-летнюю историю программа создала оружие и накопила семь биоагентов – Bacillus anthracis (сибирская язва), Francisella tularensis (туляремия) и др. В 1969 году по приказу президента Р. Никсона наступательные проекты по исследованию биологического оружия были официально прекращены.

Применение военно-биологических программ имеет серьезные последствия для международного права и гуманитарной этики.

Для современного международного права это означает нарушение Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении. При этом отсутствие механизма проверки выполнения государствами-участниками обязательств по КБТО позволяет отдельным государствам уклоняться от исполнения конвенции. Возникают проблемы с квалификацией нарушений КБТО из-за стремительного развития биологических и химических наук, а также возможности двойного применения микробиологических агентов.

Для гуманитарной этики использование биологического оружия противоречит принципу гуманности. Оно может использоваться для политических убийств, заражения скота или сельскохозяйственной продукции, создания экологических катастроф, а также для распространения страха и недоверия среди населения. Его применение против гражданского населения противоречит принципу различия между гражданским населением и комбатантами, гражданскими и военными объектами.

В настоящее время, по оценкам специалистов, США обладают наиболее развитым военно-биологическим комплексом в мире. В его структуру входят научно-исследовательские объекты Пентагона, учреждения министерств здравоохранения, энергетики и сельского хозяйства, гражданские научно-исследовательские институты, в том числе частные биотехнологические и фармацевтические компании. Пентагон ежегодно тратит на это $300 млн. Значительную роль играет Агентство по сокращению военных угроз (DTRA, Дитра), являясь заказчиком проводимых прежде всего за рубежом работ.

В 2001 году США в одностороннем порядке сорвали процесс принятия проекта протокола к КБТО (о механизмах контроля). Заявляется отказ от выработки юридически обязывающего протокола, в особенности содержащего элементы верификации.

При этом администрация США традиционно рассматривает Африку и Латинскую Америку как природный резервуар возбудителей опасных инфекций и полигон для натурных испытаний экспериментальных медпрепаратов. Так, в Гане и Джибути расположены филиалы медицинского центра военно-морских сил. В Кении военно-медицинским центром сухопутных войск США развёрнута сеть из полевых станций для мониторинга распространения инфекционных заболеваний в государствах Экваториальной Африки. В Нигерии в 2024 году созданы совместный центр медицинских исследований и военно-медицинская лаборатория вооружённых сил республики. В Сенегале завершается строительство нового лабораторного комплекса стоимостью 35 млн долларов.

В рамках реализации программ СВЕР (биологическая программа совместного участия) и CTRP (программа совместного уменьшения угрозы) с 2007 года Вашингтоном осуществляется строительство новых и модернизация существующих т.н. центральных референс-лабораторий на территории стран бывшего СССР.

Организация работы и функционирование биолабораторий осуществляется при участии ассоциации биологической безопасности Центральной Азии и Кавказа, института медицинских исследований инфекционных болезней армии США, агентства по сокращению военных угроз, фонда гражданских исследований и развития США, международного научно-технического центра (контролируется Госдепартаментом).

По данным МИД Китая, всего под контролем американского военного ведомства сейчас находятся 336 биолабораторий в 30 государствах мира, из них в непосредственной близости от границ РФ и КНР функционируют более 50 биолабораторий. Самая большая сеть американских лабораторий развернута на Украине (по данным Минобороны РФ, состоит из 30 объектов – научно-исследовательских и санитарно-эпидемиологических). Исследования в украинских биолабораториях выполнялись в соответствии с Соглашением от 2005 года между Пентагоном и Минздравом Украины «О сотрудничестве в области предотвращения распространения патогенов, технологий и знаний, которые могут быть использованы при разработке биологического оружия».

В реализации проектов принимает участие аффилированная с военным ведомством компания Black and Veatch. Работы ведутся по трем основным направлениям: мониторинг биологической обстановки; сбор и вывоз в США штаммов опасных микроорганизмов; научно-исследовательские работы по изучению потенциальных агентов биологического оружия, специфичных для данного региона, которые имеют природные очаги и способны передаваться человеку.

Конкретные проекты: «Диагностика, наблюдение и предотвращение зоонозных заболеваний в вооруженных силах Украины» (Пентагон, с 2021 года, объем финансирования 11,8 млн. долларов; изучение возбудителей Конго-Крымской геморрагической лихорадки, лептоспироза, менингита, хантавирусов в рамках реализации украино-германской инициативы по обеспечению биологической безопасности на внешних границах Евросоюза (Министерство обороны Германии, в 2020-2021 годах). Работы с возбудителями чумы, сибирской язвы и бруцеллеза проводились в Львовской биолаборатории, с возбудителями дифтерии, сальмонеллеза и дизентерии – в лабораториях в Харькове и Полтаве.

В КНР, по данным Государственного департамента Соединенных Штатов, с 1950-х по 1987 год осуществлялась программа создания биологического оружия (на двух объектах в Пекине и городе Линбао производилось большое количество рицина, ботулинического токсина, сибирской язвы, чумы, холеры и туляремии).

В целом развитие современных биотехнологий формирует качественно новый спектр угроз, связанных с возможностью создания трудноидентифицируемых биологических агентов, расширением практик генетического и синтетического конструирования микроорганизмов, а также снижением порога доступа к технологиям двойного назначения. Удешевление лабораторной базы, распространение методов синтетической биологии и использование искусственного интеллекта в исследовательской деятельности повышают риск бесконтрольного распространения опасных наработок, включая их потенциальное попадание к негосударственным и террористическим структурам. В этих условиях военно-биологическая деятельность требует более эффективных международных механизмов контроля, однако существующая система, основанная на Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия, сталкивается с ограничениями, обусловленными политическими разногласиями и фрагментацией мировой системы.

Наиболее вероятной представляется ситуация, при которой регулирование будет развиваться одновременно по нескольким направлениям — через региональные структуры, двусторонние соглашения и ограниченные многосторонние форматы, тогда как создание универсального режима контроля в ближайшей перспективе маловероятно. Это отражает общую тенденцию перехода международных отношений к более сложной и многополярной архитектуре безопасности, в которой вопросы военно-биологической деятельности становятся одним из ключевых факторов стратегической стабильности.

В. Эсеналиев