Что на самом деле показала PISA-2025 Кыргызстану

8 сентября ОЭСР опубликовала итоги очередного цикла международного исследования PISA. Кыргызстан занял 80-е место из 91. Одни увидели в этом повод для сдержанного оптимизма, другие — подтверждение того, что реформы последних лет были напрасны. Между тем, сегодня куда важнее другой вопрос: подтвердили ли результаты PISA-2025 правильность курса, который взяло на себя руководство страны и министерства просвещения, — модернизацию содержания образования и переход на 12-летнюю модель обучения?

О чем говорят    цифры

Кыргызстан принял участие в PISA в третий раз. В 2006 году страна заняла последнее место среди 57 стран и территорий. В 2009-м — среди  65. После этого, Кыргызстан не принимал участие в исследовании 16 лет. В 2025 году Кыргызстан вернулся — и поднялся сразу на 11 позиций, прибавив по всем трем направлениям порядка 30–33 баллов относительно результатов 2009 года.

Само по себе это не повод для торжества: средний кыргызский подросток по-прежнему не дотягивает до базового второго уровня грамотности ни по чтению, ни по математике, ни по устойчивым наукам. Но динамика важна не меньше, чем текущая позиция. И она указывает в одну сторону — туда, куда и была направлена ​​реформа последних лет.

Диагноз PISA соответствует логике уже начатой ​​реформы

Здесь, на мой взгляд, находится главный аргумент в пользу правильности курса на реформу образования, точнее переход на 12- летнюю модель обучения. PISA не измеряет знание школьной программы — она измеряет умение применять полученные знания в незнакомых жизненных ситуациях: понять договор, сравнить два тарифа, вывести научный факт из рекламы, сделать вывод из графики. Именно это умение — функциональная грамотность — оказалось самым слабым звеном кыргызских школьников.

Но это же понятие — функциональная грамотность, как научиться применять знания, навыки и навыки для решения практических и жизненных задач — уже закреплено в Государственном образовательном стандарте общего образования, утверждённом ещё в марте 2025 года, то есть до публикации итогов PISA-2025. На этой основе уже разработаны и утверждают новые предметные стандарты для 1–6 и 7–12 классов в рамках перехода на 12-летнюю модель обучения, готовятся учебники нового поколения. Иными словами, диагноз, который поставила мировая методология, и рецепт, заложенный в реформу, случился почти дословно — и это произошло не потому, что реформу подогнали под итоги теста, а потому, что она заранее предложила эту проблему под задачу.

Это, на мой взгляд, самый сильный аргумент в пользу того, что курс реформ выбран верно: он не является реакцией на неудачу, а был начат на ​​опережение — и первые результаты уже сохраняются, хотя предстоит еще очень многое сделать.

Почему нужен переход на двенадцатилетнюю модель обучения?

Переход на 12-летнюю модель часто критикуют как формальное продление учёбы, не решающее содержательные проблемы. Однако, это упрощённое понимание  сути проводимой реформы. Текущая реформа устроена иначе: дополнительное время в системе используется прежде всего для усиления раннего развития — расширения охвата дошкольным образованием, введения предварительного обучения по программам, — потому что результат пятнадцатилетнего подростка на PISA закладывается не в старших классах, а с первых лет обучения чтению и пониманию текста. Ребёнок, который не научился уверенно понимать прочитанное в начальной школе, будет отставать по всем предметам впоследствии. Не случайно разрыв между городскими и сельскими школами, зафиксированный ещё в 2009 году, сохраняется и сегодня, поскольку до сих пор существует не равный доступ к качественному начальному образованию

Поэтому 12-летняя модель — это не арифметическая прибавка учебного времени, а системная попытка выровнять стартовые условия для детей задолго до пятнадцати лет.

Мировой контекст: осторожность окупается, спешка — нет

Мнение о своевременности модернизации системы образования в нашей стране подтверждена и зарубежными наблюдателями. Основатель PISA Андреас Шлейхер, комментируя результаты цикла 2025 года в целом по миру, обратил внимание на два обстоятельства. Во-первых, показатели по чтению и математике в странах ОЭСР опустились до рекордно низкого уровня — включая крупнейшие европейские экономики, такие как Франция, Германия и Испания, где было сказано о непродуманном внедрении цифровых технологий и снижении вовлеченности родителей. Во-вторых, есть и обратный пример: Эстония, которая заняла первое место в Европе и вошла в мировую десятку по всем трем направлениям именно благодаря осторожному и продуманному, а не поспешному внедрению технологий в образование. Об этом стоит призадуматься и нашим просвещенцам.

Слабое звено — не стандарт, урок

Даже самый современный образовательный стандарт остается документом до тех пор, пока не воплощён в конкретном уроке. PISA измеряет не качество нормативных текстов, а то, что подросток реально умеет делать после многих лет обучения: понять незнакомый текст, сопоставить источник, применить математическое знание в новой ситуации.

Поэтому реформа неизбежно должна прийти к учителю — от его подготовки в вузе и до повышения квалификации, построенной не на формальных сертификатах, а на этапе того, что происходит на уроке. Это не альтернатива прогрессивной системе образования, а ее следующее звено — и переход на 12-летнюю модель, где уже утверждаются новые стандарты и учебники, создающие для этой нормативную основу, которой раньше просто не было.

Таким образом, результаты PISA-2025 не дают оснований ни для эйфории, ни для поворота курса. Проблемы, которые выявила PISA-2025, — доказать функциональную грамотность, разрыв между городом и селом, нехватка преподавателей по точным наукам, обучение через заучивание вместо применения знаний, — это ровно те проблемы, на решение которых была направлена ​​модернизация системы образования, включая переход на 12-летнюю модель. Поэтому, курс руководства страны и министерства просвещения по модернизации образования — верный: он не был запоздалой реакцией на провал, а был начат заблаговременно и в нужном русле.

Сейитжан Апышев, отличник образования КР