Вирус манкуртизма: зарождение

Общественный резонанс вокруг резких и упрощённых суждений о культурном наследии — это не частный скандал и не спор о вкусах. Это системный симптом, указывающий на глубинные сбои в образовательной и ценностной архитектуре общества, где уверенность всё чаще подменяет знание, а громкость — смысл. В центре проблемы находится не отдельное высказывание и не отдельная фигура, а качество гуманитарной социализации, которую формирует образование и затем воспроизводит народное пространство общения и обсуждений.

Образование следует рассматривать в эволюционной логике: детский сад, школа и университет — это не набор разрозненных институтов, а единая кузница личности. На протяжении всего этого цикла формируются базовые установки мышления, отношение к культуре, памяти, ответственности, государству и самому акту осмысления реальности. Именно здесь закладываются ответы на ключевые вопросы: что является ценностью, где проходит граница допустимого, за что человек несёт личную ответственность и что нельзя оправдать ни эпохой, ни обстоятельствами.

Однако при существующей модели управления образованием этот процесс практически не анализируется в целостности. Система оценки по-прежнему сосредоточена на предметных знаниях, тогда как формирование личности — второй, стратегически более важный результат — остаётся вне системного контроля. В результате возникает опасный разрыв между знанием и пониманием, между свободой высказывания и ответственностью мышления.

Школа фактически производит два результата: академическое знание и сформированную личность. Первый результат измеряется, учитывается и отчётно подтверждается. Второй — ценностные ориентации, уровень социализации, способность к рефлексии, диалогу и моральному выбору — не является объектом жёсткого управленческого мониторинга. Между тем именно он определяет, каким будет общество через 10–20 лет.

Переход к 12-летнему образованию в этих условиях не снимает проблему, а обнажает её. Двенадцать лет — это полный цикл формирования личности, и если по его завершении общество сталкивается с поверхностными, категоричными и антиинтеллектуальными суждениями, значит сбой заложен не в сроках, а в содержании и субъектах образовательного процесса. Невозможно оправдывать слабый результат длительностью обучения.

Отсюда возникает принципиальный управленческий вопрос: откуда в системе длительного и дорогостоящего образования появляется вирус манкуртизма — утраты памяти, отказа от рефлексии и уверенности без знания? Он не возникает внезапно и не связан с отдельными людьми. Он формируется постепенно — там, где гуманитарное содержание редуцируется, воспитательная функция подменяется формальными мероприятиями, а образование превращается в обслуживание стандартов и отчётных показателей.

В конечном счёте здесь встаёт фундаментальный философско-этический вопрос: кто такой истинный мусульманин, христианин или гражданин своей страны — носитель формальной идентичности или личность, способная к внутренней ответственности, нравственной рефлексии и осознанному выбору между добром и злом. Именно эти вопросы на протяжении всего своего творчества задавал себе Чингиз Айтматов, рассматривая человека не как функцию системы, а как субъекта морального выбора, за который невозможно переложить ответственность.

Ответом на этот вызов может быть только жёстко институционализированный двухконтурный мониторинг: параллельная оценка знаний и сформированности личности. Введение индикатора уровня социализации личности — с регулярными, выборочными замерами по 5–12 классам — должно стать обязательным элементом государственной образовательной политики, а не факультативной инициативой. Без измерения личностного результата управление образованием остаётся слепым.

Народные обсуждения в цифровой среде в этой логике выступают не источником проблемы, а диагностическим полем. Категоричность, демонстративное пренебрежение сложностью, подмена анализа эмоцией — это отражение тех моделей мышления, которые были сформированы внутри образовательной системы. Формулы вроде «пятикопеечное произведение» — это не случайная провокация, а прямой продукт образовательной траектории, где не была выработана привычка к вдумчивому чтению, различению личного вкуса и культурной ценности, ответственности за слово.

И здесь неизбежно встаёт самый жёсткий вопрос: кто сегодня является кузнецом и кого он реально формирует? Пока этот вопрос скрыт за занавесом формальных отчётов, разговор о качестве образования остаётся имитацией. В этом смысле позиция Эдиль Байсалов принципиально верна: необходимо целенаправленно формировать кузнецов нового формата — педагогов и управленцев образования, способных работать с мышлением, ценностями и ответственностью личности, а не только с учебными планами и часами нагрузки.

Без обновления самого субъекта образования 12-летняя модель превращается в формальное удлинение процесса без стратегической отдачи. Государство не имеет права тратить миллиарды сомов на образование, если по итогам этого цикла не формируется зрелая, мыслящая и социально ответственная личность. В противном случае речь идёт не об инвестициях в будущее, а о масштабном неэффективном расходовании общественных ресурсов.

Происходящее нельзя списывать на формулу «собака лает — караван идёт». Это предупреждение, адресованное системе управления образованием. Либо государство признаёт наличие системного сбоя и переходит к жёстким, измеряемым и долгосрочным решениям, либо вирус манкуртизма продолжит воспроизводиться уже не как метафора, а как устойчивая характеристика общественного сознания.

Медет Султамбаев