Кризис культурной преемственности и «Древне-кыргызский алфавит» как путь к истокам

Мы живём в эпоху видеозвонков через океан. Современный мир предоставляет человеку беспрецедентные возможности общения. Информация распространяется мгновенно, а географические расстояния почти утратили значение. Но на фоне такого технологического прогресса всё отчётливее проявляется кризис культурной и духовной преемственности. Мир стал «глобальной деревней», но в этой деревне идёт постоянная борьба за влияние — через информацию, алгоритмы и смыслы. Скорость распространения новостей и образов всё чаще опережает способность их осмысления, а поверхностное потребление вытесняет глубокое понимание. Этот кризис заметен не только в огромных городах, но и в повседневной жизни: даже в отдалённых горных сёлах дети всё чаще говорят не на родном языке своей семьи. Виртуальные миры — компьютерные игры, мультфильмы, социальные сети — вытесняют живое общение и традиционные формы воспитания. Информационные технологии и массовая культура становятся основными факторами формирования ценностей новых поколений, тогда как живые каналы передачи традиций — семья, община, школа — отходят на второй план.

Между тем этническая культура — живёт прежде всего в повседневной практике, в передаче норм, ценностей и образов поведения от старших к младшим. Когда эти механизмы разрушаются, культура перестаёт воспроизводиться, даже если формально считается «сохранённой». Особенно болезненно этот процесс отражается на народах с номадическим прошлым, к числу которых относится и кыргызский народ. В таких обществах духовные традиции передавались не через письменные инструкции, а в живом общении — через неписаные нормы, обычаи, примеры поведения. Представления о долге, чести, справедливости формировались в совместной жизни поколений. Их утрата означает ослабление внутренних механизмов социальной целостности. Сегодня разрыв культурной преемственности сопровождается и снижением авторитета старших поколений. Опыт предков нередко выглядит устаревшим, а молодёжь остаётся без устойчивых ценностных ориентиров. В результате формируется культурный вакуум, который заполняется фрагментами массовой и медиакультуры.

На этом фоне особый интерес представляет книга Салморбека Карбозовича Дыйканова «Древне-кыргызский алфавит» («Я научусь исконным кыргызским буквам»). Эта работа выходит за рамки узкоспециального филологического исследования и может рассматриваться как попытка обратиться к фундаментальным основам этнокультурной идентичности кыргызского народа. Алфавит — это не просто средство записи речи. В истории любой культуры он является базовым механизмом сохранения языка, исторической памяти и мировоззрения. Через письменность общество закрепляет и передаёт накопленный опыт. В этом смысле обращение к древнекыргызскому алфавиту приобретает значение возвращения к истокам культурного самосознания. Автор книги подчёркивает, что его исследование посвящено орхоно-енисейским руническим письменам как древнему письменному наследию кыргызского народа. Сам мир древних номадов, живших в гармонии с природой и миром животных, способствовал возникновению знаков — тамга, а затем и более сложной знаковой системы, то есть алфавита. В этом контексте имеются основания утверждать, что древнекыргызский алфавит возник одним из первых в истории человечества и занимает исходное, родоначальное место среди мировых алфавитов, включая китайские иероглифы. В этом контексте древнекыргызский алфавит рассматривается как ранний исток мировых письменных традиций.

В официальной академической науке такое утверждение может рассматриваться как маргинальная позиция. Все знают в академической науке (труды Томсена, Малова, Кызласова, Аманжолова и др.) кому принадлежит такое место. Инициатива С. Дыйканова, возможно, с такой точки зрения, выглядит как популярно-патриотический возглас с элементами альтернативной интерпретации. Но разве сама академическая историческая наука не является также альтернативной интерпретацией, например, с позиции методологии представителей школы «Анналов»? Даже в рамках академической науки различаются взгляды на преемственность древней письменности. Например, А. Н. Бернштам, которого обвиняли в начале 1950-х годов в кыргызском национализме и пантюркизме, открыто написал, что современный кыргызский язык и литература являются преемниками древних языковых и письменных традиций.

Позиция, интуиция и честность Салморбека Карбозовича как личности для меня убедительнее, чем попытки навязать окончательную историческую «истину» со стороны сциентистского подхода с его далекоидущими глобальными идеологическими нарративами.

Окончив русскоязычную математическую школу №61 имени Якира в столице, своими силами поступив на матфак Новосибирского университета — одного из центров естественной науки и образования тогда и сейчас, защитив кандидатскую диссертацию, идеи из которой были позже развиты выдающимися математиками, С. Дыйканов более чем кто-либо иной посвящён культуре научного мышления. Наука, как и любое творчество, часто начинается с гениальной интуиции — внезапного озарения, которое потом подтверждается фактами, расчётами и экспериментами. Именно такая интуиция, подкреплённая глубоким знанием и научным мышлением, позволяет делать прорывы там, где традиционные методы ещё не дают ответа. Так же, как в кочевом мире древних номадов были совершены открытия многих направлений современной цивилизации, в том числе письменности.

Его стремление к основам этнической культуры является не только влиянием его отца, выдающегося филолога-ученого Карбоза Дыйканова, но прежде всего его целеустремленного духовного настроя, духа его личности, пробившего «железобетонные барьеры» искусственных внушений и манипуляций, к онтологии и истокам этнической культуры. Это намерение в данной книге, его труды, безусловно являются наследием человека, который дышит духом кыргызского народа во всем: в своей деятельности, общественной и лично-семейной жизни. Он искренне любит не только свой народ, но также казахский народ, видя общую основу и не различая их на два народа. Убежден, что такой мотив в сочетании с достаточно высоким уровнем культуры научного мышления и интуиции позволил ему годами заниматься подобными темами, как древняя письменность, алфавит, и высказаться во весь голос теперь.

Важно, что инициатива С.К. Дыйканова направлена не на буквальное возрождение архаичных форм письма в повседневности, а на восстановление исторической глубины культурного самосознания. В эпоху глобализации и унификации такие инициативы воспринимаются как акт интеллектуального сопротивления и укрепления культурного суверенитета.

Подытоживая, скажу, что работа С.К. Дыйканова «Древне-кыргызский алфавит» выходит далеко за рамки филологической реконструкции и является ценным культурным проектом. Обращаясь к древнейшим элементам письменной традиции, — автор предлагает переосмыслить механизмы культурной преемственности в эпоху глобализации. Независимо от продолжающихся научных дискуссий о точном происхождении и месте этого алфавита в мировой истории письма, книга укрепляет историческую память, служит символическим сопротивлением культурной унификации и помогает искать внутренние ресурсы для сохранения этнической идентичности. В этом — её главное значение: мост к истокам в эпоху кризиса.

Эмиль Жанкорозович Каниметов,

кандидат философских наук