«МУСУЛЬМАНСКИЙ ФАКТОР И «ДУХОВЕНСТВО» В ВОССТАНИИ 1916 ГОДА: РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ ГЛАЗАМИ РОССИЙСКИХ ЧИНОВНИКОВ»

  • 18.08.2018
  • 0
«МУСУЛЬМАНСКИЙ ФАКТОР И «ДУХОВЕНСТВО» В ВОССТАНИИ 1916 ГОДА: РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ ГЛАЗАМИ РОССИЙСКИХ ЧИНОВНИКОВ»

В проекте Культурно-исследовательского центра «Айгине» моим научным консультантом является профессор Александр Моррисон (Факультет истории, Оксфордский университет). В своем исследовании я изучаю архивные документы, как не опубликованные, так и опубликованные, содержащие сведения о событиях 1916 года в Центральной Азии. Территориально я рассматриваю события, проходившие в коренных областях Туркестанского генерал-губернаторства – Сырдарьинской, Самаркандской и Ферганской. В ходе исследования я пытаюсь выявить, как российские чиновники видели, понимали и репрезентировали участие мусульманского «духовенства» в событиях 1916 года в Туркестане.

Как известно, население Туркестанского края в своем абсолютном подавляющем большинстве являлось мусульманами суннитского толка. Влияние ислама и мусульманского «духовенства» на жизнь края, на взгляды и представления жителей о российских колониальных властях было огромным (хотя, конечно, оно отличалось среди разных среднеазиатских народов).

Здесь и далее под понятием «мусульманское духовенство» я понимаю всех лиц официально и неофициально причастных в глазах колониальной администрации к исполнению различных требований и обрядов ислама, в том числе, и по судебной части. В документах таких людей называли муллами, ишанами, ходжами, казиями и т. д., не всегда до конца понимая подлинный смысл употребляемых терминов. Поэтому неудивительно, что представители российской колониальной администрации очень часто видели или, по крайней мере, подозревали во многих событиях и выступлениях местного населения против русских властей влияние или прямое подстрекательство мусульманского «духовенства».

Если влияние ислама и мусульманского «духовенства» в той или иной мере можно проследить по отношению к предыдущим событиям подобного рода, то по отношению к тому, что происходило 1916 году, это влияние выявить намного сложнее. В своем исследовании я не буду пытаться доказать решающее или значительное влияние мусульманского «духовенства» и ислама на восстание 1916 года. Я попытаюсь показать то, как видели представители российской колониальной администрации различных уровней это восстание и участие в нем мусульманского «духовенства». Как вообще представляло себе колониальное чиновничество Туркестана особенности, взгляды, роль, деятельность, значение, влияние на местное население, мусульманского «духовенства» и ислама как религиозно-политического фактора? Ответы на эти вопросы представляются чрезвычайно важными. Ведь чиновник – это человек, облеченный властью, но, как и всякий представитель «рода людского», имеющий свои взгляды, пристрастия и страхи. На действия и решения, принимаемым им, в той или иной мере влияет его личное восприятие окружающего мира. От личности чиновника зависело, как проводились в жизнь решения высшей администрации колонии, принимавшиеся, прежде всего, на основании информации, большей частью полученной от других чиновников на местах. Эта информация, после соответствующей «обработки», не исключавшей привнесения чиновником, готовившего документ, своего личного мнения, интерпретации и видения фактов, ложилась на стол вышестоящего начальства в виде различных докладных, отчетов, рапортов и записок. Часто именно на их основе и определяли основные направления политики метрополии на местах. Понимание того, как репрезентировал для других и для себя колонию, ее жителей и их религиозно-политические взгляды колониальный чиновник, управляющий и принимающий решения, дает нам шанс понять подоплеку многих действий, а также скрытых, часто неосознанных движущих сил политики, проводимой местной российской администрацией на окраинах империи.

Предваряя некоторые выводы моего исследования, можно отметить, что в представлении многих российских колониальных чиновников участие мусульманского «духовенства» в событиях 1916 г. в Туркестане было довольно значительным, а иногда и решающим, при этом их не интересовали особые доказательства. Это признавалось как данность еще со времен Андижанского восстания 1898 года. И именно в этой предубежденности, возможно, и крылась причина того, что колониальное чиновничество не смогло предвидеть начало возмущения населения против российской власти, в котором указ о призыве на работы явился, в значительной мере, всего лишь искрой, возжегшей пламя.

Ойбек Махмудов, научный сотрудники Института истории Академии наук Республики Узбекистан

Поделиться

Комментарии